Даша Бриан
Режиссерка из Беларуси
ИНТЕРВЬЮ
“
Это такое сложное балансирование. С одной стороны, ты просто хочешь делать свое дело, и ты стараешься не думать, как это будет оценено, вообще не хочется думать об оценке.
Но реальность такова.
Но реальность такова.
– Я люблю говорить больше, чем одно слово, потому что я работаю на границе кино и аудио-визуального искусства, и у меня была очень большая проблема в том, чтобы себя как-то обозначить.
Но вообще чаще всего я представляюсь режиссеркой, потому что это понятнее всего, наверное, для людей, ведь я все-таки режиссирую фильмы.
Даже когда я в них сама выступаю, я все равно являюсь человеком, который это придумал, написал и срежиссировал в итоге.
А, ну, еще часто в CV, иногда я пишу, что я мультидисциплинарная художница.
Но вообще чаще всего я представляюсь режиссеркой, потому что это понятнее всего, наверное, для людей, ведь я все-таки режиссирую фильмы.
Даже когда я в них сама выступаю, я все равно являюсь человеком, который это придумал, написал и срежиссировал в итоге.
А, ну, еще часто в CV, иногда я пишу, что я мультидисциплинарная художница.
– Даша, как ты обычно представляешься как художник?
Как ты себя идентифицируешь?
Как ты себя идентифицируешь?
– Да, я всегда работаю с видео, на самом деле.
Я говорю про мультидисциплинарность, потому что всегда, когда я пишу про себя, я также пишу про революшн (*Art Project Revolution) автоматически, про организацию, которая занимается разными вещами. И в эти разные вещи входят и фильмы, и просто видеоработы, архивные материалы, которые мы потом тоже обрабатываем. Мы создаём выставки, разные инициативы, и поэтому я в том числе иногда называю себя мультидисциплинарной.
Я говорю про мультидисциплинарность, потому что всегда, когда я пишу про себя, я также пишу про революшн (*Art Project Revolution) автоматически, про организацию, которая занимается разными вещами. И в эти разные вещи входят и фильмы, и просто видеоработы, архивные материалы, которые мы потом тоже обрабатываем. Мы создаём выставки, разные инициативы, и поэтому я в том числе иногда называю себя мультидисциплинарной.
– А что входит в это понятие мультидисциплинарности? Ты же работаешь преимущественно с видео.
– Я приехала в декабре 2020.
– Итак, ты художница из Восточной Европы, которая вообще недавно выехала из Беларуси. Ты сколько лет находишься в Польше?
– Быстро среагировала.
Тогда вопрос следующий касается того, как ты попала в польскую институциональную среду. Что стало первой дверью входа?
Тогда вопрос следующий касается того, как ты попала в польскую институциональную среду. Что стало первой дверью входа?
“
Я приехала в декабре 2020-го, и я где-то полгода не понимала, что мне делать
– На самом деле, когда уезжала из Беларуси, я тоже не стояла уверенно на ногах и не понимала, что конкретно я делаю.
К тому моменту я уже начинала делать фильмы, у меня случился первый Осенний салон (*Осенний салон с Белгазпромбанком), и вот сразу после этого я выехала. И я тоже не могла себя определить. Мне было сложно понять, кто я и что я делаю.
Тогда я сделала работу с Надей Саяпиной онлайн, которая была показана, если я не ошибаюсь, в Штутгарте. Я тогда специализировалась в таких видеоколлажах. И вот потом пришла идея оформить эту деятельность в так называемый Art Project Revolution. Изначально это все-таки было такое - просто фильмы.
Но где-то после третьего фильма я поняла, что мне очень хочется сделать выставку, мне очень хочется как-то пойти в галерею.
И я просто начала писать всем галереям длинные письма про то, что такое арт-проект Революшн, о котором, ну, вообще никто не слышал. У нас было только три фильма, вот мы сняли четвертый, и у меня была идея фикс презентовать его в галерее. Мне хотелось посмотреть, как он будет выглядеть в галерее.
И мне ответили из BWA Варшава, и они написали, что им вроде как интересно. У меня тогда не было амбиций сделать выставку на какой-то долгий срок.
Я просто просила свободный день или свободный вечер. Мы, мол, все демонтируем, смонтируем, как бы три часа нам дайте, пожалуйста.
И вот BWA Варшава согласились, и они сказали, что им это интересно, что они могут нам предоставить галерею на вечер.
И мы пришли утром, быстренько смонтировали какой-то антураж, который поддерживал фильм. То есть это был, скорее, сет-дизайн, чем выставка к фильму. И вот вечером мы показали этот фильм, и сразу же этим же вечером мы все демонтировали. Но после этого я поняла, насколько мне нравится видеть свои работы именно в галерее.
Он идеально как будто бы вписывался. До этого у меня был опыт, наш первый фильм был показан в кинотеатре, и вот там мне чего-то не хватало.
К тому моменту я уже начинала делать фильмы, у меня случился первый Осенний салон (*Осенний салон с Белгазпромбанком), и вот сразу после этого я выехала. И я тоже не могла себя определить. Мне было сложно понять, кто я и что я делаю.
Тогда я сделала работу с Надей Саяпиной онлайн, которая была показана, если я не ошибаюсь, в Штутгарте. Я тогда специализировалась в таких видеоколлажах. И вот потом пришла идея оформить эту деятельность в так называемый Art Project Revolution. Изначально это все-таки было такое - просто фильмы.
Но где-то после третьего фильма я поняла, что мне очень хочется сделать выставку, мне очень хочется как-то пойти в галерею.
И я просто начала писать всем галереям длинные письма про то, что такое арт-проект Революшн, о котором, ну, вообще никто не слышал. У нас было только три фильма, вот мы сняли четвертый, и у меня была идея фикс презентовать его в галерее. Мне хотелось посмотреть, как он будет выглядеть в галерее.
И мне ответили из BWA Варшава, и они написали, что им вроде как интересно. У меня тогда не было амбиций сделать выставку на какой-то долгий срок.
Я просто просила свободный день или свободный вечер. Мы, мол, все демонтируем, смонтируем, как бы три часа нам дайте, пожалуйста.
И вот BWA Варшава согласились, и они сказали, что им это интересно, что они могут нам предоставить галерею на вечер.
И мы пришли утром, быстренько смонтировали какой-то антураж, который поддерживал фильм. То есть это был, скорее, сет-дизайн, чем выставка к фильму. И вот вечером мы показали этот фильм, и сразу же этим же вечером мы все демонтировали. Но после этого я поняла, насколько мне нравится видеть свои работы именно в галерее.
Он идеально как будто бы вписывался. До этого у меня был опыт, наш первый фильм был показан в кинотеатре, и вот там мне чего-то не хватало.
– У меня не было какой-то прям селекции, потому что, во-первых, я не совсем понимала кому конкретно.
Это было в январе 2022.
Это было в январе 2022.
– Ты говоришь, что ты стала писать во все галереи, а каким ты образом их выбирала, ну, не во все же подряд ты писала?
– Мы точно не делали какой-то совместный пост, я точно помню, что не было никакой коллаборации именно в интернете.
Мы приглашали людей таким же образом, как мы писали в галерее.
Мы просто писали всем лично, потому что тогда, мне казалось, что из-за того, что видимости еще нет, что человек к тебе придет, если ты напишешь ему лично. Мы объединяли силы с теми, кто на тот момент был в проекте. Все писали лично своим друзьям и подписчикам. И, естественно, сработал такой момент, что я написала одному человеку, этот человек с собой привел троих. После личного контакта уже было как будто неудобно не прийти. И на самом деле было очень много людей в БВА. То есть там прям вот пришли люди.
Мы приглашали людей таким же образом, как мы писали в галерее.
Мы просто писали всем лично, потому что тогда, мне казалось, что из-за того, что видимости еще нет, что человек к тебе придет, если ты напишешь ему лично. Мы объединяли силы с теми, кто на тот момент был в проекте. Все писали лично своим друзьям и подписчикам. И, естественно, сработал такой момент, что я написала одному человеку, этот человек с собой привел троих. После личного контакта уже было как будто неудобно не прийти. И на самом деле было очень много людей в БВА. То есть там прям вот пришли люди.
– То есть ты почти полный год ты жила в Варшаве к этому моменту.
А что насчет видимости? Была какая-то поддержала с анонсами?
Или как приглашали гостей?
А что насчет видимости? Была какая-то поддержала с анонсами?
Или как приглашали гостей?
– Слушай, ну, в каком-то смысле понеслось.
Потом, у нас просто тогда была такая концепция, что мы снимали фильмы каждый месяц.
Потом, у нас просто тогда была такая концепция, что мы снимали фильмы каждый месяц.
– А после БВА можно сказать, что сразу понеслось? или не понеслось?
“
Без денег. Я хочу это подчеркнуть. Я не знаю, на каких морально-волевых мы это делали, за свои.
– Это были супер малобюджетные фильмы. Были какие-то такие супер маленькие гранты, которые нас поддерживали. С четвертого фильма иногда могли получить 500 или 300 долларов на фильм.
– На большую команду, да.
Но тут вообще не шел вопрос про какие-то бенефиты для команды. Даже оборудование не на что было, по сути, взять нормальное. То есть то, как мы сейчас снимаем, и то, как мы тогда снимали - это небо и земля. И потом мы сняли следующий фильм. И снова по той же схеме я работала. Я опять писала в галереи.
И тогда Кася Пискаш из галереи HOS позвонила мне и сказала, что ей понравилась концепция проекта, и она готова принять проект на тех же условиях. Был свободный вечер, и мы туда пришли, мы познакомились.
Это был февраль 2022-го, и у нас была премьера в 20-х числах, и как раз за день до премьеры началась война.
И я тогда позвонила Касе и сказала, что мы не хотим делать прямо сейчас премьеру. Попросила сдвинуть на пару дней. И она тоже согласилась на это.
И опять же, мы пришли, мы демонтировали, мы смонтировали новое, мы снова демонтировали. И я просто помню, что Кася тогда мне сказала, что она восхищена профессионализмом, быстротой и количеством людей, которые пришли. Потому что тогда в HOS, у которой достаточно маленькое пространство, люди не помещались. То есть приходилось кому-то выходить, чтобы заходили новые.
Ну и плюс между вот этими всеми писаниями, писем, я просто старалась ходить на разные встречи. Я использовала каждую встречу как нетворкинг. Я уже тогда познакомилась с Михалом Боровиком, который приходил тоже, когда я писала лично. Я познакомилась с другими кураторами, с Михалиной Саблик. И я просто продолжала питчить проект везде, где я могла его запитчить. Причем, даже если ситуация не предполагала нетворкинг, естественно, мне нужно было кому-то запитчить, потому что, мне кажется, тебя могут услышать нужные люди в любой момент. Самые непредсказуемые. Самые непредсказуемые, да.
Но я не пушила это, я чувствовала, что ситуация располагает, и можно было натуральным образом об этом рассказать.
Но тут вообще не шел вопрос про какие-то бенефиты для команды. Даже оборудование не на что было, по сути, взять нормальное. То есть то, как мы сейчас снимаем, и то, как мы тогда снимали - это небо и земля. И потом мы сняли следующий фильм. И снова по той же схеме я работала. Я опять писала в галереи.
И тогда Кася Пискаш из галереи HOS позвонила мне и сказала, что ей понравилась концепция проекта, и она готова принять проект на тех же условиях. Был свободный вечер, и мы туда пришли, мы познакомились.
Это был февраль 2022-го, и у нас была премьера в 20-х числах, и как раз за день до премьеры началась война.
И я тогда позвонила Касе и сказала, что мы не хотим делать прямо сейчас премьеру. Попросила сдвинуть на пару дней. И она тоже согласилась на это.
И опять же, мы пришли, мы демонтировали, мы смонтировали новое, мы снова демонтировали. И я просто помню, что Кася тогда мне сказала, что она восхищена профессионализмом, быстротой и количеством людей, которые пришли. Потому что тогда в HOS, у которой достаточно маленькое пространство, люди не помещались. То есть приходилось кому-то выходить, чтобы заходили новые.
Ну и плюс между вот этими всеми писаниями, писем, я просто старалась ходить на разные встречи. Я использовала каждую встречу как нетворкинг. Я уже тогда познакомилась с Михалом Боровиком, который приходил тоже, когда я писала лично. Я познакомилась с другими кураторами, с Михалиной Саблик. И я просто продолжала питчить проект везде, где я могла его запитчить. Причем, даже если ситуация не предполагала нетворкинг, естественно, мне нужно было кому-то запитчить, потому что, мне кажется, тебя могут услышать нужные люди в любой момент. Самые непредсказуемые. Самые непредсказуемые, да.
Но я не пушила это, я чувствовала, что ситуация располагает, и можно было натуральным образом об этом рассказать.
– Это на большую команду?
– Да.
– Прошлые несколько лет, что я наблюдаю за деятельностью твоей и Art Project Revolution, вы уже участвовали в нескольких фестивалях.
– Сейчас в команде есть отдельный человек, который высылает фильмы на фестивали. И сейчас, конечно, ситуация выглядит так, что иногда нам пишут сами фестивали, что они нас где-то видели, и хотят нас показать, согласны ли мы.
Это всегда супер неожиданно.
Но схема вот этого начала, она была везде одна и та же. Просто высылаем везде, и потом разбираемся как бы с консеквенцией нашей этой спам-рассылки. То есть в этом не было никакой селекции, для нас просто было важно, нам нужно было заработать видимость.
И тогда мы искали любые способы, потому что мы знали, что большинство, скорее всего, либо не откроет письмо, либо проигнорирует письмо, но мы просто верили, что какой-то один человек может его заметить, и этому человеку в тот момент это будет очень сильно нужно.
И этого будет достаточно, чтобы запустилась машина, потому что в этом арт-пространстве, и в фестивальном мире тоже, главное, чтобы тебя кто-то первый показал.
Одно дело, когда ты просто пишешь письмо, и про тебя никто не слышит, и другое, когда даже вот на вечер тебе открывает дверь какая-то галерея. Это уже как-будто немножечко повышает доверие всех вот этих вот институций.
Это всегда супер неожиданно.
Но схема вот этого начала, она была везде одна и та же. Просто высылаем везде, и потом разбираемся как бы с консеквенцией нашей этой спам-рассылки. То есть в этом не было никакой селекции, для нас просто было важно, нам нужно было заработать видимость.
И тогда мы искали любые способы, потому что мы знали, что большинство, скорее всего, либо не откроет письмо, либо проигнорирует письмо, но мы просто верили, что какой-то один человек может его заметить, и этому человеку в тот момент это будет очень сильно нужно.
И этого будет достаточно, чтобы запустилась машина, потому что в этом арт-пространстве, и в фестивальном мире тоже, главное, чтобы тебя кто-то первый показал.
Одно дело, когда ты просто пишешь письмо, и про тебя никто не слышит, и другое, когда даже вот на вечер тебе открывает дверь какая-то галерея. Это уже как-будто немножечко повышает доверие всех вот этих вот институций.
– Что это была за работа?
– Теперь ты видишь свою практику действительно как институциональную, то есть ты показываешь уже в каких-то институциях, которые, скажем, не поп-ап истории?
– Да, но мы все еще делаем поп-апы иногда. И я от них не хочу отказываться.
Я их продолжаю делать не потому, что у меня сейчас или у проекта нету достаточной репрезентации именно со стороны институций, у нас уже достаточно сильная база контактов и в целом нас часто просто приглашают уже на выставки. Но так как проект предполагает распространение какой-то политической повестки уже даже не столько восточной Европы, а в целом, мне хочется, чтобы как можно больше рандомных людей это увидело.
Например, в MSN выставка про искусство женщин, и у нас там фильм тоже про женщин, про аборты, про домашнее насилие, про то, как вообще опрессивно государство распоряжается женскими телами.
Я предполагаю, что большинство людей, которые туда приходят, они и так это знают. А мне хочется, чтобы люди, которые не знают об этом, это видели.
Поэтому я не отказываюсь от поп-апов. У нас был показ фильма в библиотеке в Аргентине. И для меня это супер рандомное место, которое как раз-таки и могло привлечь людей новых для распространения этой повестки.
Я их продолжаю делать не потому, что у меня сейчас или у проекта нету достаточной репрезентации именно со стороны институций, у нас уже достаточно сильная база контактов и в целом нас часто просто приглашают уже на выставки. Но так как проект предполагает распространение какой-то политической повестки уже даже не столько восточной Европы, а в целом, мне хочется, чтобы как можно больше рандомных людей это увидело.
Например, в MSN выставка про искусство женщин, и у нас там фильм тоже про женщин, про аборты, про домашнее насилие, про то, как вообще опрессивно государство распоряжается женскими телами.
Я предполагаю, что большинство людей, которые туда приходят, они и так это знают. А мне хочется, чтобы люди, которые не знают об этом, это видели.
Поэтому я не отказываюсь от поп-апов. У нас был показ фильма в библиотеке в Аргентине. И для меня это супер рандомное место, которое как раз-таки и могло привлечь людей новых для распространения этой повестки.
– Да, в июне мы были на большом европейском фестивале в Португалии. В сентябре или в октябре Оля ездила в какой-то маленький польский городочек показывать наш фильм в местном Доме культуры. Нам важно показывать эти фильмы в разных обстоятельствах и в разных контекстах.
– Можно было в каждой библиотеке, в каждом малом городе показывать этот фильм. Так и надо сделать.
– Она, конечно, не была так сформулирована в начале, но получила эту форму в процессе.
– Это ваша стратегическая работа?
– Мне сложно оценить, каким образом вообще это могло произойти. Но мне хочется верить, что это просто упорство и чёткое осознание того, что я хочу, как я хочу, и понимание того, что я делаю в процессе.
– Давай приблизимся всё-таки к MSN.
Оценивая ситуацию, глядя с перспективы сегодняшнего дня, когда выставка уже открылась и ваша работа там представлена. Какие шаги, как ты думаешь, привели к тому, что именно ваша работа там представлена, при том, что в одной Варшаве живут тысячи варшавских художниц, которые работают тоже с женской темой, и при этом могли быть на короткой ноге с кураторами из MSN, а их работа там не представлена, а представлена ваша работа.
Как ты думаешь, почему?
Оценивая ситуацию, глядя с перспективы сегодняшнего дня, когда выставка уже открылась и ваша работа там представлена. Какие шаги, как ты думаешь, привели к тому, что именно ваша работа там представлена, при том, что в одной Варшаве живут тысячи варшавских художниц, которые работают тоже с женской темой, и при этом могли быть на короткой ноге с кураторами из MSN, а их работа там не представлена, а представлена ваша работа.
Как ты думаешь, почему?
– Хорошо. Поделись, пожалуйста, тем, о чём можешь рассказывать.
Вы выслали предложение?
Вы выслали предложение?
“
Нет, нет, нет.
Нас пригласили, нас пригласили на эту выставку!
Нас пригласили, нас пригласили на эту выставку!
